Рассказы из правого ботинка - Страница 17


К оглавлению

17

Мурарат проковылял к сцирипу, взялся дрожащими руками за края и тяжело задышал. Даже столь малое усилие - пройти несколько шагов по комнате - обошлось ему очень дорого. В горле старика что-то захрипело - Йусуф испугался, как бы тот не умер прямо здесь и сейчас. Испугался, конечно, не за него, а за себя - вряд ли Эфиоп поверит, что это не он убил повелителя.

Но дряхлый колдун все же выдержал приступ. Он вытер шелковым платком слезы, обильно хлынувшие из глаз, и выжал его над сцирипом. Затем достал из-за пояса короткий, но очень острый ножичек, резанул себя по пальцу и выжал туда же каплю крови. Сделать это удалось не сразу - в венах старца осталось так мало бесценной жидкости, что ему пришлось в буквальном смысле выдавливать ее наружу.

– Подойди и сделай все то же самое, - приказал Мурарат, сурово глядя на Йусуфа.

Юноша задрожал, но повиновался - в голосе старика послышались какие-то новые нотки. Отказ явно грозил большими неприятностями…

Когда в чаше сцирипа оказались слезы и кровь молодого раба, Мурарат ударил его костылем по ноге и жестом приказал вернуться на прежнее место - в центр каменного круга. Он внимательно проследил за тем, чтобы приказ был выполнен в точности, и забормотал, глядя в центр белого камня:

– Именем Анхра-Майнью, укрепляющим сердце и будоражащим дух, именем драгоценным и бесценным, славным и приятным, укрепляющим и направляющим, говорю - да исполнится предначертанное! Открой, Повелитель, мои очи, уничтожь глухоту, исцели хромоту, возврати речь, сними болезни, возврати здоровье, воскреси меня из мертвых! Закрой, Повелитель, его очи, дай глухоту, наложи хромоту, отними речь, нашли болезни, забери здоровье и вычеркни его из живых! Да будет так! Да будет!

Йусуф испуганно дернулся -начало происходить что-то жуткое и непонятное. Между ним и Мураратом словно бы протянулась невидимая нить, все утолщающаяся и утолщающаяся. Он почувствовал, как незримые цепи сковывают его по рукам и ногам, а в тело словно проникает кто-то чужой и враждебный…

А потом пришла нестерпимая боль. Он ослеп и оглох, руки и ноги отказались повиноваться, а в голове поселилась совершеннейшая пустота…

Продолжалось это девять или десять ударов сердца, не больше. И все стало, как прежде - темная комната на верхнем этаже старой башни, и в ней двое - юноша и старик.

Юноша, по-прежнему стоящий в кругу, поднес руки к глазам… и начал быстро-быстро ощупывать всего себя с головы до ног. А потом громогласно расхохотался.

Старик тоже поднес руки к глазам… и закричал в диком ужасе. Он коснулся плешивой макушки, сунул руку в рот, нащупывая гнилые пеньки вместо зубов, и из пересохшего от крика горла вырвался еще один вопль - вопль горя и неверия.

– Свершилось!!! - торжествующе воскликнул юноша, демонстративно подпрыгивая на месте. - Ах-ха-ха-ха!!! Анхра-Майнью, о Анхра-Майнью, благодарю тебя, благодарю за этот бесценный дар! Я снова молод! Силен! Красив! - добавил он, заметив свое отражение.

Старец уже даже не кричал. Он только рыдал - по щекам катились крупные соленые градины. Йусуф в теле Мурарата попытался сделать шаг, но тщетно - непривыкший к такому хилому и древнему телу, он упал на ковер, едва не сломав при этом ногу.

– Что случилось, мальчик? - язвительно выделил последнее слово подлый колдун.

– О-о-о-о-о… - горестно стонал Йусуф, глядя на свое прежнее тело, в котором теперь поселился новый жилец.

Дверь резко распахнулась и в комнату ворвался Эфиоп с обнаженным ятаганом. Он бросил быстрый взгляд на весело смеющегося Мурарата, посмотрел на лежащего и плачущего Йусуфа и сказал:

– Я слышал крики, повелитель… Что-то случилось?… Скажи - и я отрублю ему голову!

– Да… да… - прорыдал Йусуф, катаясь по полу.

– Слушаюсь, повелитель, - мрачно кивнул чернокожий атлет.

– Стой, стой!!! - в ужасе завизжал Мурарат. - Это не он, это я, я твой повели… а-а-а-а!!!!

В воздухе свистнул ятаган.

Двадцать второй день

Ольга с отвращением заглянула в зеленоватый аквариум. В мутной воде плавали совсем не рыбки, а какие-то омерзительные белесые червяки, похожие на длиннющих пиявок. Они медленно колыхали разбухшими тушами, оставляя за собой чуть заметный студенистый след, похожий на капли жира.

– Какая пакость! - громко заметила Ольга. - И это кто-то покупает?

– Вы удивитесь, если узнаете, сколько желающих приобрести одного из них, - тихо ответил хозяин «Семерки пентаклей». - Они весьма полезны… по-своему. Хотя не стану спорить, внешность - не самая приятная их сторона. Может быть, вас больше заинтересует животное в соседней клетке?…

Ольга перевела взгляд. За тонкими проволочными прутьями сидел длинноухий зверек размером с ладонь, похожий на помесь зайца и кошки. Он деловито грыз морковку, шевеля длинными усами, и время от времени издавал тоненькое мяуканье.

– Какой милашка!… - невольно восхитилась женщина. - А кто это такой?…

– Редкий лемур, с Мадагаскара. Очень дорогой, но от желающих приобрести у меня буквально нет отбоя… Интересуетесь?…

– Нет, нет, я вообще не за этим! - спохватилась Ольга. - Мне, вообще-то, сказали, что вы торгуете редкими лекарствами… а у вас, получается, зоомагазин?

– Я торгую всем понемногу, - прошептал продавец. - Что конкретно вас интересует?

Покупательница отвела взгляд от чинно завтракающего лемура и невольно поморщилась. Она уже и забыла, насколько неприятно выглядит ее собеседник. Тощий, сгорбленный, закутанный в грязную засаленную рванину. Лицо прячется под глубоким капюшоном, на виду остаются только желтые-прежелтые кисти рук - до ужаса костлявые, с набухшими венами. И голос неприятный - полусвист-полушепот, с таким придыханием, как будто доносится из акваланга.

17